Демидыч раскрывает обещанный секрет, а Маняха знает, что делать в среду

— Мама, там с тобой хочет кто-то познакомиться, — ткнула меня под коленку своим мокрым носом Ляля.

— Кто познакомиться? — Мои руки были в мыльном растворе, я натирала обслюнявленный мячик хозяйственным мылом.

— Дедушка один.

Наверное, читатель. Может, специально приехал из другого района, чтобы на Кубу и Лялю посмотреть. Последнее время мне очень часто стали встречаться читатели канала на наших прогулках. Иногда они даже через Эдика приветы передают. Это радует и… несколько смущает. Особенно, если читатели хотят заглянуть в гости, а у меня другие планы на своё личное время.

Я вздохнула, положила намыленный мячик в раковину, посмотрела на себя в зеркало и поправила растрепанную причёску. Пардон, я сегодня вообще-то причёсывалась? Кажется, ещё нет… Свой голубой фартук решила не снимать. В конце концов, я у себя дома и занимаюсь домашними делами.

Вышла в прихожую. Странно. Если к двери подходит кто-то чужой, Куба с Лялей дерут глотки на всю Ивановскую. Но сейчас в прихожей было тихо, Куба вообще отирался в большой комнате, да и Ляля направила туда свои шаги.

— Он тут, — махнула она головой в сторону зала, — Он тебя сюда зовёт.

Ничего не понимаю. Муж на работе. Собаки сами впустили в дом какого-то дедушку?

— Он тут, открой шкаф, — направил меня к угловому гардеробу Куба, — Он сам попросил тебя позвать, чтобы ты не волновалась.

Не волновалась?! У меня в шкафу сидит какой-то "дедушка", который использует моих собак в своих целях, и мне не волноваться?!

— Куба, что происходит? Почему у меня в шкафу посторонние? Как они сюда попали?

Куба выглядел виноватым и смущенным.

— Его к нам расперделили, он учился-учился, а потом его к нам расперделили. Он не виноват…

— Он пробовал водяным быть, а там пиявки скандальные! — добавила ясности Ляля, — И он выбрал у нас работать!

Кто работать?! Какие пиявки? Кого распер… распределили? Кто где учился?

Дверь шкафа тихо отворилась сама собой. На полке со сложенными свитерами и другой зимней одеждой сидел небольшой такой человечек и качал маленькой короткой ножкой в лапте.

Карлсон?!

В детстве я обожала книгу Астрид Линдгрен "Малыш и Карлсон". До сих пор чувствую благоговейный трепет, беря в руки потрёпанную мной и моим младшим братом голубую книжку.

Но — в лаптях?! В шапке-ушанке? Славянский родственник, что ли…

— Афанасий, — протянул мне руку славянский родственник Карлсона, — Афанасий Демидыч, домовой вашего гнезда. Приятно познакомиться.

Я в ступоре протянула ему ладошку лодочкой, которую он осторожно пожал своими маленькими ручками.

— Имел честь вчерашним вечером вести с вами душевнейшую беседу на предмет секретов питания.

Ах, вот оно что! Это тот самый "диктор" из выключенного телевизора!

"Диктор", спасибо ему, отличился тактом и понятливостью. Делая вид, что не замечает мой ступор, он осторожно спустился на спины собак (которые, видимо, уже не первый раз подставляют ему спины, уж больно слаженно у них это получилось) и соскочил на пол.

С пола он взобрался на диван, с дивана — на мой письменный стол.

— Хозяйка, подьте сюды, — похлопал он ручкой по спинке дивана, — Вы меня не бойтесь, нам ведь теперь жить вместе. Будем дружить.

Афанасий Демидыч и мой канал

Последняя фраза почему-то привела меня в чувство. В самом деле, у меня в доме гость, а я стою, рот раззявивши.

— Афанасий… эээ… Данилович?

— Демидович. Можно просто — Демидыч, без Афанасия. И вам так проще, и мне привычнее. Нас, домовых, которым больше трёхста лет, по отчеству обычно зовут. Это молодёжь помладше кличут то Нафанями, то Кузьками. А мы уж предпочитаем по отчеству, солидно… И можно на "ты", как в семье.

— Очень приятно, Афана… Демидыч. Может, чайку? С греночками?

— Греночки! — завилял хвостом Куба, — Дедушка Демидыч, соглашайся на греночки!

— Можно и греночки, — согласился Демидыч.

И вся наша компания отправилась на кухню. Собаки бежали весело, гость по имени Демидыч вышагивал чинно впереди меня, а я, держась за стеночку, плелась за ним, то и дело поглядывая под ноги. Не наступить бы на гостя… Чувство нереальности происходящего не оставляло меня.

Демидыч ловко залез на кухонный диванчик и провёл ладонью по столу, сметая хлебные крошки после нашего завтрака. Смёл их себе на ладонь и в рот отправил.

Я тем временем поставила чайник и начала искать баночку с мёдом, которая ещё вчера стояла вот тут, возле плиты. Эдик… Опять решил, что мёду тут не место. Теперь надо искать, куда он его спрятал.

— Во втором шкафу справа посмотри, — показал мне Демидыч пальцем на шкаф справа от плиты, — Там стоит.

И точно, банка мёда стояла перед стопками кухонных полотенец. Зла не хватает на этого любителя порядка!

— Спасибо. Муж всё переставляет с места на место, — стала оправдываться я, — Вчера полдня искала Кубин комбинезон, оказалось, он его в хозяйственный шкаф "убрал", чтоб не мешался на вешалке. Сегодня мёд спрятал.

— Это он от большого радения за своё хозяйство, — сказал Демидыч.

— Это он из вредности, — возразила я и разлила в чашки кипяток.

Демидыч пил чай в прикуску с мёдом. Греночку взял, пощипал немного и оставил на тарелке.

Куба с Лялей поняли посыл и придвинулись поближе к потенциальному гренковому донору, что заставило меня стать начеку собачьей дисциплины.

— Не боись, собакам не дам. Знаю, что им мучное вредно.

— Спасибо. Кубе особенно, он сразу чесаться начинает от выпечки.

Куба сник тут же, за столом, но остался сидеть между мной и гостем. Лялька же надежды не теряла, пристально глядя на тарелку с недоеденным жареным хлебом.

— А ты, сударушка, не чешешься ли от выпечки? — неожиданно спросил гость.

— Да вроде нет, — сказала я и тут же почувствовала, что у меня везде зачесалось. Пришлось запустить руку в свою нечёсаную голову и сделать вид, что так и надо.

— Ага, я так и думал, — кивнул Демидыч и отхлебнул чайку, — Ну что, открыть тебе секрет правильной еды, чтобы нигде не чесалось и не толстелось?

И Демидыч стал рассказывать прописные истины, но каким-то своим вкусным языком. Слушала бы его и слушала…

— … а мука белая — как топкое болото для твоих витаминок. Попадёт такая витаминка к тебе в нутро, и тут же потонет в болоте глютеновом.

Откуда, спрашиваешь, болото это? Так от плюшек от твоих! От хлебушка белого да сдобного, от картошки чужестранной, от соли да сахара. Любишь ведь сладкое?

— Люблю… раньше думала, что не люблю, а теперь прямо жить без сладкого не могу.

— Можешь. Это тебе твоё болото глютеновое диктует — "покорми меня плюшками". Ведь в нём, болоте этом, тоже свои жители имеются. Им тоже кушать хочется. А сахар да дрожжи для них — первостатейный харч. Они на них укрепляются да жиреют, а ты — хиреешь да толстеешь.

Так и получается, что ты сама у себя воруешь здоровье своё крепкое. А оно у тебя хорошее, природой-матушкой подаренное, родом твоими исконно накопленное. Не жалко здоровье-то?

— Я без хлеба не могу, — потянулась я к последнему кусочку жареного хлеба. Демидыч тут же щёлкнул меня по руке своей длинной ложкой.

— Корми, корми врага своего! Я ей про здоровье, она мне про "не могу"! Сделай малое, не тянись к белому хлебу. Через несколько дней увидишь, как не захочется тебе больше ни сахара, ни булок.

— Без хлеба тоскливо… сразу хочется тортиком печаль закусить.

— Это не ты тоскуешь, это микробиом твой тоскует. Тот, который в нутрях твоих сидит и тобой командует. Усмири его! Ты себе хозяйка, или микробиошка ничтожный?

Хотя, если честно, то микробиошка совсем не ничтожный. Он силён, вражина… Особенно, если ты его на сахаре да на булках выкормила. Тогда он над тобой власть держит и каждое твоё "хочу" — его приказы, а не твои. Тебе ведь совсем не хочется булок сладких! Не хочется! Это ему хочется.

Микробиошка-вражина сам сказать не может, что ему слоёную "капризулю" с грушевым джемиком хочется. Так он, подлец, тебе приказывает — "упади мордой в кулёк с пироженками!"

Ты мне вот скажи, ты, баба дородная, умная, красивая, упала бы по своей воле в липкую сладость?

— Нет, конечно!

— Вооот. А микробиошка тобой водит, как кукловод петрушкой. Так неужто не хочется избавиться от его ига?! Дето-то нехитрое — забудь про сахар, картошку буржуйскую да про хлебы белые. Про черные тоже лучше забыть, в них половина муки белая.

— Капустой одной питаться?

— И капустой, и тыковкой, и яблочками. А перво-наперво — мясо и рыбу есть надо. Тебе — надо. Другим, может, и не надо, а тебе — надо. Я, например, мясо не жалую. Мне оно даром не надо, я больше по грибам да ягодам пропадаю. А тебе пока мясо надо. Мясо и овощи. Ешь, сколько влезет, хоть лопни. Только не корми болото глютеновое, в котором микробиошка твой сейчас процветает.

Демидыч ещё раз отхлебнул чайку и засобирался к себе в шкаф.

— Пойду я. Спасибо за чай, за мёд, за гренки тоже спасибо. Вкусные они, но ты их не ешь. Поняла меня?

Куба с Лялей соскочили с диванчика, чтобы проводить домового до его жилища. Демидыч, держась обеими руками за загривки собак, выглядел, как пастух в ночном. А Кубка с Лялькой — как золотые кони.

— Кстати… — вспомнил он что-то и придержал "коней", — Твоя-то читательница полцентнера сбросила.

— Это кто это?

— А неважно. Захочет, сама тебе напишет. Она сильно скромная, не хвалится своими успехами, хотя там есть чему похвалиться. Только я тебе скажу — она всего-то от сахара да булок с картошкой отказалась. Была бабой, как ты — дородной да красивой, а теперь стала девкой, как на выданье. Стройная, чисто берёзка, ещё краше стала. Мне ейный домовой рассказывал. Говорит, сам бы влюбился в свою Хозяйку, если б она домовихой была.

И ушел в свой шкаф.

Вот вам и весь секрет домового. Знала я его? Конечно, знала. Об этом все диетологи кричат — откажитесь от сладкого и мучного. Никакой это не секрет….

В тот же вечер я получила письмо от той самой читательницы. Видимо, "ейный" влюбленный домовой присоветовал — напиши, мол, автору, помоги толстухе, замотивируй… Спасибо ей.

С вами была Александра и мой канал ДогАнгел. Пишу о своей семье, в которой живут муж, две собаки, одна кошка и вот теперь ещё один персонаж нарисовался… Домовой… Афанасий Дементьич.

— Демидыч он, а не Дементьич, — поправила меня наша кошка, которая никогда не принимает участие в общих мероприятиях, а всегда появляется, когда все разойдутся.

Маняха

— Спасибо, Маняша. Как тебе наш домовой?

Кошка цыкнула зубом и посмотрела в сторону большой комнаты, где Куба и Ляля подсаживали Демидыча на его полку.

— Завтра какой день недели? — спросила она меня.

— Среда.

— Налей ему завтра молока и конфетку положи, это мне одна мудрая двуногая нашептала. Не чета тебе, невежде…

— Так нельзя же ему сладкое.

— Никому нельзя, а им можно. Вот такая несправедливость.

Конфетка Демидычу будет завтра, а сегодня пора заканчивать день и ложиться спать. Всем хорошей и доброй ночи!

Куба, Ляля и Демидыч. Маняха шумные сборища презирает

Добавить комментарий