Письмо Кубе и Маняхе от близкой родственницы из Адыгеи

Здравствуй, Куба и Маня Маня и Куба. Пишет вам ваша близкая родственница Ляля.

Я сейчас в Майкопе у Тётёли с мамой и папой без папы. Папа остался с вами.

Тут много снега. Мама говорит что снега тут, как в Сибири, где она жила. У нас в Севастополе тоже был снег. Куба, помнишь? Но тут его прямо очень много и он всё падает и падает.

Ляля в адыгейском снегу
Ляля в адыгейском снегу

Мы ехали весь день и всю ночь. Утром мы быстро ехали по Крыму, а день и ночь – медленно по большой земле до самого Майкопа. На большой земле нельзя быстро ехать, потому что она скользкая и на ней много снега. Все машины ехали медленно и у всех горели фонарики. Мама говорит – это фонарики «аварийки». 

Я помогала маме водить. Я ей давала мячик, чтобы она на него поругалась и почувствовала себя бодрее. Мама немножко ругалась на мячик и становилась бодрая. 

Письмо Кубе и Маняхе от близкой родственницы из Адыгеи

Иногда мы останавливались в специальных столовых, чтобы покормить машину. После каждого кормления мы немножко гуляли и потом ехали дальше.

До Моста дорога была быстрая, а после Моста стало скользко. Я видела много аварий! Мама ехала и молилась, чтобы ничего такого с нами не произошло. А ещё она говорила, что у нас папа умный, потому что он ей не поменял колёса на «сесезоные», а оставил старые, с шипами. Поэтому мы могли ехать нормально, а не крутиться по дороге, как это делали другие машины, у которых папы поменяли колёса на «сесезоные».

Ещё я видела большую машину, которая ехала перед нами и разбрасывала по дороге песок. Мама сказала, что это песок против скольжения. За этой большой машиной ехали стописят маленьких машин и все водители ругались. Они хотели ехать быстро, а не 30 кэмэвчас. Но обогнать большую машину никто не мог.

Так мы ехали… ехали… ехали… пока у большой машины в коробочке песок не закончился. Когда у неё песок закончился, она громко зафырчала и унеслась в синюю даль. А стописят маленьких машинок остались на дороге одни. 

Сначала маленькие машинки поехали вперед по дороге, на которой не было песка. И тут их начало крутить, как артистов в «Танцах на льду». Кто-то из машинок даже стукнулся. Мама заохала и сказала:

— Вот, а не надо было ругаться на тридцать кэмэвчас. Сейчас все поедем двадцать.

И мы поехали 20 кэмэвчас.

Некоторые машинки не смогли даже двадцать поехать, потому что была горка. А мы смогли — у нас колёса были с шипами. 

Потом стало темно и началась метель.

Письмо Кубе и Маняхе от близкой родственницы из Адыгеи

Метель – это когда тучи опускаются на землю. Я смотрела на дорогу, а она исчезла! Вместо дороги бежал облака, и мы по ним ехали. Дорога тоже была ледяная и мама ехала медленно-медленно.

— Господи, спаси и сохрани, — сказала она своему Шефу, — Сделай так, чтобы мы доехали.

Своего Шефа она ещё в Севастополе повесила на окно машины, чтобы Он видел, какие мы хорошие девочки и как правильно умеем ездить. Я думаю, что Он нам потом обязательно даст премию за отличное поведение.

В метель мы ехали ещё медленнее, чем за большой машиной с песком, потому что ничего не было видно. У нашей машины ночью слабое зрение – она очень слабо светит на дорогу. Поэтому мы включили «аварийку» и ехали по краешку дороги.

Нас обгоняли разные круассаны крузаки, у которых колёса с шипами и водители бессмертные. Один такой потом голосовал на краю дороги, а его машина лежала на боку в канаве.

Дорога в Майкоп была ооочень долгая. 

Но всё-таки мы приехали! Тётёля встречала нас с бутылкой прямо во дворе дома! В бутылке был кровалол и она его оттуда хлестала.

Потом мы ужинали. Меня утром не кормили, потому что собак нельзя кормить в дорогу, так мама сказала. Поэтому вечером мне дали много моих сухих плюшек и я хотела упасть спать. Но спать мне не дала Буська.

Буська – это Тётёлина кошка, как у нас Маняха. Только у Буськи один глаз и она меня не любит.

— Катись колбаской, — сказала она мне, когда мы зашли в квартиру, — нам с Тётёлей без тебя хорошо. 

Я ей сказала, что её Тётёля и мне такая же Тётёля. Но она не поверила и пошла проверять – залезла ей на руки и говорит:

— Слабо так залезть? 

Я ей сказала, что я не кошка, чтобы по рукам лазить, а собака, поэтому я у мамы на шее могу сидеть.

Теперь Буська прячется в своей комнате, а я хожу возле мамы.

— Ляля, ты что такая послушная стала, — говорит мама, — неужто дрессировки подействовали.

Это Буська из-под кресла подействовала… 

Вот так мы приехали в Майкоп. Завтра Тётёля с мамой пойдут куда-то лечиться, а я буду их ждать дома. А ещё мы будем гулять по снегу! Надо быстро погулять, потому что снег обещает скоро растаять и подарить нам жирную чернозёмную грязь. Но у меня на этот случай комбинезон есть, новый. С чехлом для хвоста.

Письмо Кубе и Маняхе от близкой родственницы из Адыгеи

Крепко вас обнимаю и целоваю. Жду вашего письма. Ваша близкая родственница Ляля. Маме писать некогда, она с Тётёлей на кухне чай пьёт и зажысь говорит.

Ляля

Добавить комментарий