Масяня. Моя послекошачья депрессия

Маня уверена, что её родословная по линии отца уходит корнями в королевскую линию императора Всея Помойки, о чём она рассказывала в своих мемуарах (ссылка будет в конце этой публикации). Разумеется, самые правильные коты в её понимании могут быть только ОТТУДА.

— Маняша, правильные коты бывают не только на помойках, но и среди породистых. Вот, например, до тебя у нас жила Масяня, мейн-кун…
— Что?!, — вытаращила на меня глаза Маня, — до меня у тебя кто-то был?
— Я тебе обязательно расскажу про Масяню, а сейчас мне нужно на работу собираться.
— Сейчас рассказывай! Признавайся, облегчи себе душу!
— Вечером. Всё, пока, мне некогда.

И то правда… ведь Маня у нас не первая! Я и забыла, что перед Маней у нас жила Масяня…

Мейн-Кун. Фото из https://whiskas.ru/

Было это шесть лет назад. Надоело нам с Эдиком жить бобылями, решили мы себе в дом взять кота.

— Породистую только, чтобы всё, как у людей.

Эдику очень важно, чтобы было не хуже, чем у людей.

— Ищи, какую породу будем брать. Мне сиамские нравятся.
— Не-не-не, сиамские вредные. Давай камышового возьмём, я буду с ним на охоту ходить.

Посмотрели мы в интернете, сколько стОит камышовый котёнок и быстро передумали. Лучше я на эти деньги себе новую машину куплю.

Долго Эдик рылся в Яндекс.Картинках и на местном форуме. Нашел-таки свою породу: Мейн-Кун. Красивый кот, в характеристиках написано — как собака, заточен на человека, может гулять на поводке и вообще умный.

— Давай Мейн-Куна брать, мне нравится.

В Севастополе нашли заводчиков этой породы, договорились на смотрины. Приехали, посмотрели. Ничего у меня в душе не ёкнуло. Хорошенькие рыжие котята, не более того.

— Мы подумаем, хорошо?
— Подумайте. Хотя погодите… есть ещё одна кошечка, мы её отдадим за небольшой залог. Но она уже почти взрослая, ей один год. Посмотрите?

И хозяйка питомника пошла куда-то в недра квартиры искать "товар".

Товар тем временем надёжно спрятался под широкую двуспальную кровать и не желал оттуда выходить.

— Масяня, девочка, иди сюда… Давай поиграем…

С большим трудом Масяня согласилась поиграть с мышкой на веревочке, за что и была поймана на руки.

— Вот. Масяня.

Кошка оказалась роскошной… дымчатая шубка, взгляд с поволокой, ушки с большими кисточками, мордочка "коробочкой"… Я влюбилась в неё с первого взгляда.

— А почему вы за неё не хотите взять оплату?
— У Маси порок сердца, поэтому она не продаётся. Но мне почему-то кажется, что вы хорошие люди и сможете с ней подружиться. Мы возьмём только 1000 гривен (тогда в Севастополе были гривны) в счет её возможного лечения. Лечить будем мы сами.

Конечно, мы согласились.

На следующий день заводчики (муж с женой) привезли нам Масяню со всем её приданным — мисочками, игрушками, лекарствами, расчёсочками и шампуньками. Заводчики критично осмотрели нашу квартиру и, кажется, остались довольны.

Распаковав кошку из переноски, хозяйка отправилась с ней гулять по квартире, чтобы кошка привыкла к новой обстановке. Мне, Эдику и мужу заводчицы было велено не мешать, поэтому мы сидели на кухне и пили чай.

Масяня с хозяйкой обошли весь наш дом и вернулись на кухню. Кошка, словно читая наши грешные мысли, как приклеенная, волоклась за тапком своей первой мамы.

— Масенька, тебе тут будет хорошо. Мы к тебе приедем, да?

Удивительно было смотреть на то, как бережно относились заводчики к своему детищу. Пожалуй, именно тогда я впервые увидела пример настоящего Заводчика с большой буквы.

Жаль, но сегодня я уже не помню имени этих людей. Помню только, что живут они в Балаклаве.

И вот мы расстались. Масяня сидела у меня на ручках и всем своим тельцем тянулась к уходящим родителям.

А дальше начался кошмар.

Мася сутки пролежала в щели между ящиками на балконе, головой к стене. Полный отказ от пищи, от воды и от туалета. Она просто умирала там, в своей щели. Каждый раз, когда я подходила к ней и присаживалась на корточки в метре от щели, она тряслась мелкой дрожью и не выказывала никаких других движений.

С заводчицей мы были в постоянной связи по телефону.

— Что делать?
— Ничего не делайте, пусть будет одна. Подождём до вечера. Если она не начнёт пить, мы завтра с утра приедем, поговорим с ней.

Масяня пить не начала. Утром я предупредила начальство, что по личным причинам мне нужно прийти попозже.

— Масенька, ты что? Ты как?

Кошка, услышав родные голоса, дала вытащить себя из щели между ящиками и втулилась в свою хозяйку так, что я готова была зарыдать. Было очень больно, что мою большую любовь не принимали, но ещё жальче было кошку, которую разлучили с домом.

— Попробуем ещё до завтра. Если ничего не изменится, мы заберём Масю обратно.

И заводчица опять ходила с кошкой по квартире, ласково с ней говорила, проверяла все уголки, все поддиванные щели, заново знакомила Масю с новым жилищем.

А Масяня, вцепившись в её тапок, волоком тащилась за своей мамой, ни в какую не соглашаясь оставаться в чужом доме.

Я была готова отдать кошку уже сейчас, но, подумав, мы решили дать себе ещё один шанс. До завтра.

Завтра ничего не изменило. Вечером Масяню забрали. А мы с Эдиком чуть не плакали от чувства собственной несостоятельности. Мы готовы были одарить животное своей огромной любовью, а нашу любовь не приняли. От нашей любви болели. Не ели и не пили. Прятались между ящиками головой к стене.

Расстались мы с заводчиками в слезах. Я точно была в них. Ребятам было искренне жаль, что Масяня повела себя именно так.

Спустя часа два, как Масяню увезли, я позвонила в питомник с вопросом — как там наша девочка. Не разболелась ли ещё больше?

— Саша, вы не поверите. Только переступила порог, сразу начала всех строить. Котят загнала под диван, кошек всех по полкам, а отца семейства вообще отлупила. Сейчас наелась до отвала и лежит кверху пузом.

У меня будто камень с души упал. Кошка здорова и это было главное в той ситуации.

После этого случая я ещё долго болела душой. Мне всё время казалось, что я никогда не смогу даже мысль допустить, чтобы взять домой кота.

И вот однажды…

— Мяу! Мяу!

Большая толстая кошка в ошейнике с бубенчиком обхватила мою ногу, когда я спускалась по лестнице Малахова Кургана по пути на работу.

— Мяу!

Тогда я ещё не понимала, что говорят животные, поэтому просто остановилась и погладила ласковую кошечку. Она оказалась беременной.

— Ты как тут оказалась? Где твой дом?
— Мяу!

На ошейнике висело розовое сердечко с номером телефона, я тут же позвонила по нему. Оказалось, что кошка живёт в соседнем доме и выскочила в окно погулять.

Ждать хозяев пришлось недолго, минут через пять они уже прибежали за своей муркой. А пока я их ждала, Мурёна меня всю измурлыкала, обтёрла мне всё лицо, выливая на меня тонны нежности.

Спасибо тебе, незнакомая мне Мурёна. Ты помогла мне преодолеть послекошачью депрессию и посмотреть на ситуацию с Масяней с другой стороны. Ни я, ни Эдик не виноваты в том, что Масе было плохо у нас. Мы — хорошие. Никто не плохой. Просто было ТАК. Живём дальше.

А дальше была Маня. Обещанная ссылка на её мемуары ЗДЕСЬ.

Читайте наш блог и вы будете ЗНАТЬ ВСЁ! )))

Добавить комментарий