Кубу приглашают работать на рынке, а я вспоминаю историю из 90-х

Есть у нас в доме соседка, которая работает на рынке в магазине одежды. Нормальная такая женщина лет тридцати, бойкая, яркая. Встречаемся мы с ней во дворе, когда мусор выносим, или когда она с работы приезжает. Всегда поздороваемся, перекинемся парой слов.

Но, поскольку я (или Эдик) выносим мусор в компании собак, то соседка не упустит момент запустить руки в их шерсть, потрепать, пообниматься с Кубой или Лялей, а то и двоих сразу обнять.

— Дайте стресс снять, — говорит, — Так на работе устаю, что прям сил никаких нет. А ваших собак потискаю, и силы возвращаются.

Я не против. Куба, наученный людей искать и спасать, четырьмя лапами «за». Ляля же сдержанно себя ведёт, терпеливо сносит посторонние обнимашки.

Очень любит эта соседка наших собак. И дети её, сын и дочка, такие же доброжелательные.

И вот однажды пришла ей в голову мысль — пригласить Кубу к себе на работу.

— Видела, — говорит, — как в одной передаче показывали магазин, где красивая собака при входе лежала. Так у этого магазина выручка была выше, чем у конкурентов без собак. Приходите с Кубой, я вам даже заплачу за работу.

Я думала, она шутит, а она серьёзно!

— Это как же, — спрашиваю, — просто так прийти и сидеть в вашем магазине?

— Нет, — говорит, — в магазине не получится, там места мало. Я вам поставлю стульчик перед входом, вы с собакой там посидите. Соглашайтесь, я три тысячи заплачу. Но нужно в выходной приехать, когда людей на рынке много. Приедете?

Конечно, я вежливо отказалась. Выходные у нас для других дел забронированы. Да и в будни вряд ли получится. Зачем собаке такой стресс? И мне тоже…

Огорчилась соседка, но ненадолго. Она позитивная очень, огорчаться долго не умеет. Спросила только, когда у Ляльки щенки будут.

— Ну вот, — рассказываю я Эдику про очередную встречу с соседкой, — Лялька ещё не сосватана, а про щенков уже спрашивают.

— Ей не продам щенка, — заартачился Эдик, — Она его на рынок отнесёт и будет покупателей нашим щенком зазывать. Оно нам надо?

Собственно, тут моя присказка заканчивается, и начинается сам рассказ. А присказка эта мне была нужна, чтобы с чего-то начать.

Я, когда смотрю на эту самую бойкую соседку, себя вспоминаю. Вернее, не себя, а свою историю, связанную с рынком. Ну очень эта история колоритная. Хотите, расскажу?

Приехала я в начале 90-х из Севастополя учиться и работать в Красноярск. Как сейчас помню — 15 августа приехала. В Севастополе жара, солнце, а я в самолёт — и вжик — уже в Красноярске, в холоде, смоге завода медпрепаратов и затяжном дожде.

Моя первая осень в Сибири пролетела, как одно мгновение. Не успела я опомниться, как наступила зима и морозы. А я одеваться не умею. И одежды у меня теплой нет.

На улице уже -30, а я лицо кремом намазываю — и шарашу на работу… Прихожу на работу — а у меня кожа с лица сползает, как будто я перезагорала на пляже. Сотрудники смеются, а я ничего не понимаю…

Конечно, местные мне сразу объяснили, что в мороз перед выходом на улицу нельзя лицо кремом мазать. Посоветовали потеплее одеваться и купить себе валенки.

А на что купить? Зарплата у меня была копеечная.

Работать я тогда устроилась в общеобразовательную школу, концертмейстером на уроки ритмики. В девяностые годы такие уроки в школах были. Зарплата на этой должности была очень маленькая.

А учителем ритмики была Татьяна Николаевна. Танюха. Девка дебелая, мускулистая, грубоватая. Она вообще-то была физруком, но, за отсутствием учителя по ритмике, была назначена танцовщицей в младшие классы.

Танюха с детьми не церемонилась. Могла и по уху съездить, и подзатыльник дать, и назвать как-нибудь… нетолерантно. Я её за это не осуждаю нисколько. Даже наоборот, я ей благодарна по сей день за защиту перед учениками.

Время было смутное. Дети это чувствовали. Те, которые из маргинальных семей, сразу наглели. Один такой был и у нас — курил прямо на уроках. Наглый был жутко. Во время урока мог подойти ко мне и мешать аккомпанировать — был по клавишам и ржал от удовольствия. Отогнать его могла только Татьяна Николаевна крепким словом и тумаком.

Взяла меня тогда Танюха под своё крыло. Стала обучать жизни. Домой к себе в гости приглашала, угощала конфетами и борщами. Я ей навроде младшей сестры стала, так она говорила.

За её доброту я по выходным с её дочкой сидела, когда Танюхе надо было куда-то отлучиться. Дочка была маленькая, годика три. Танюха отлучится, а потом вернётся и всегда мне что-то подарит — то продукты, то носки какие-нибудь. В то время это были щедрые подарки.

И вот, когда зима настала, моя Танюха меня спрашивает:

— А одежда-то твоя где? Ты что ж в куртке на рыбьем меху ходишь? Пуховик есть?

Что такое пуховик, я узнала только в Красноярске. До того времени я думала, что пуховик — это такая кокетливая шубка из пуха.

Пуховика у меня не было, а была лёгкая куртка на синтепоне, утеплённый вариант для севастопольской зимы. И ботиночки с поролоновым утеплителем…

— Как же ты зимовать собираешься? — ужаснулась моя подружка, — Ты ж околеешь, пока из своей общаги до работы доедешь… Деньги у тебя есть? Надо поехать и прикупить что-нибудь на барахолке.

Денег для барахолки у меня не было, взять взаймы я не могла — это наше семейное табу.

— Давай думать, — сказала Танюха, — Что у тебя есть из вещей, которые можно продать? Я помогу тебе с этим.

И открыла тогда мне Танюха свою страшную тайну.

По выходным дням, когда я сидела с её дочкой, она отлучалась… торговать на рынке! Танюха была спекулянткой! В будни она была учительницей ритмики, а в субботу-воскресенье спекулировала на рынке.

— А что?! Мне дитё кормить надо! — защищалась Танюха от моего изумлённого взора, — Ты что думаешь, мне много платят за эти дрыги ногами? Копейки! Жить-то на что-то надо!

В начале девяностых мы, вышедшие из СССР и брошенные в омут рыночных отношений, выплывали сами, как умели. Если бы не такие бойкие Танюхи, хлипкие интеллигенты вроде меня утонули бы в первые годы развала страны.

— Думай, что у тебя есть?! — пристала ко мне подруга, — Поедешь продавать вместе со мной.

Из вещей, которые у меня были, продать можно было только нераспечатанную жестяную банку кофе (красненькая такая… Нескафе, что ли…) и почти новые «джинсы, летний вариант, сшитые кустарно из плотного ситца и покрашенные в неровный синий цвет. Почти новые. Почти джинсы.

И вот с этим сокровищем я отправилась ТОРГОВАТЬ!

Уж сейчас не помню, с кем Танюха оставила свою дочку, но поехали мы с ней вдвоём на местный стихийный рынок, где у Танюхи было своё проплаченное место.

— Значит, так, — командовала она, — Встанешь неподалёку от меня, вон там. Выложишь свои штаны и кофе.

— А дальше что?

— А дальше стой и улыбайся. Кто-нибудь да подойдёт.

Она показала мне, куда встать. Я встала, выложила «почти джинсы» и новенькую банку кофе и стала улыбаться.

К вечеру моя улыбка примёрзла к зубам, а «почти джинсы» с кофе — к прилавку. Никто у меня ничего не купил. Наверное, я не так улыбалась.

Зато у подруги торговля шла бойко. Не помню, что именно она продавала, но покупателей у неё было много. Время от времени она подбегала ко мне, приносила горячего чаю и снова убегала к своему прилавку, возле которого постоянно толпились люди.

Домой к Татьяне мы приехали полуживые, но довольные. На заработанные Танюхой деньги купили жареных пирожков, заварили горячего чаю, наелись до отвала и легли спать, потому что завтра нам опять предстояло ехать на рынок.

В этот день моя подруга уже не ставила меня отдельно, а взяла мой скарб к своему товару и — вуаля — продала его ещё до полудня. И продала за хорошие деньги!

Помню своё удивление, когда я узнала, что мои кустарные ситцевые «почти джинсы», оказываются, турецкого пошива!

— Берите, чистая Турция, — заговорщически шептала Танюха покупателю и показывала на меня пальцем, — Вот та в белой шапке из Севастополя недавно приехала, привезла. У них там канал с Турцией налажен, военные плавают и привозят. В Красноярске такие джинсы единственные, она для себя брала. Но сейчас деньги нужны, поэтому продаёт. Берите, не пожалеете.

Точно так же втридорога она продала и банку кофе, которую тоже «военные контрабандой привезли из Турции». Кофе улетел ещё быстрее, чем «турецкие» джинсы.

Как бы там ни было, я очень благодарна Татьяне за эту помощь. На вырученные деньги я смогла купить себе настоящий ПУХОВИК, который оказался обычной плащевкой, набитой перьями. Но тогда, не побоюсь этого слова, эти перья спасли мне жизнь в мою первую сибирскую зиму.

Вот такая история мне вспомнилась после встречи с соседкой из нашего дома. Может быть, мы с Кубой (без Ляли) когда-нибудь и сходим к ней на работу. В гости.

Потому что, боюсь, с моей несчастливой торговой «звездой» я ей весь гешефт испорчу )))

Атмосферная картинка для иллюстрации из adfave.org

Добавить комментарий